Раздел истории

Целое десятилетие, начиная с люксембург­ского конгресса 1946 года, ФИФА не задава­лась вопросом, кто примет следующий чемпи­онат — мировой футбол получил сразу после войны расписание первенств на двенадцать лет вперед. За два года до ЧМ-58 ФИФА озабо­тилась хозяином ЧМ-62.

Желающих принять первенство мира было четверо — Аргентина, Италия, ФРГ и Чили. Ев­ропейцам сразу пояснили, что отдать ЧМ в их руки несколько некорректно по отношению к южноамериканцам. Третий подряд турнир на старом континенте — это чересчур. Немцы с итальянцами и сами всё понимали, им требо­валось лишь «отметиться в очереди», чтоб в подходящий момент иметь дополнительный аргумент в свою пользу против неожиданного конкурента — «Вас здесь не стояло, а мы уже давно ждем».

Аргентина, казалось бы, на любой чаше весов с легкостью перевешивала Чили. И по экономическим показателям, и по своему по­ложению в футбольном мире эти две страны не шли ни в какое сравнение. Не говоря уже о транспортной системе, наличию коммуника­ций и удобств. Кроме того, Аргентину во всем мире знали, вполне обоснованно считали са­мой «европеизированной» страной Латинской Америки, в то время как ее западная соседка, отделенная горной цепью Анд, была своеоб­разной «терра инкогнита» даже в середине двадцатого века. Это позже прогремят на весь мир поэт Пабло Неруда, президент Сальвадор Альенде и генерал Аугусто Пиночет. Разная слава, разное отношение, но о них узнает вся планета. Как написал с горькой иронией чи­лийский литератор Антонио Скармела, «Чили тогда в глазах остального мира была «длиннющей макарониной», прилепленной где-то на краю земли, а за ней — океан. Мы были более-менее осведомлены о происходящем в мире, что дела­ется у нас — не интересовало никого».

Полагая, что ЧМ «сам собой» упадет к ним в руки, аргентинцы составили положенную заяв­ку и не особо утруждали себя агитационной кампанией.

Для реализации утопической идеи необходима группа энтузиастов с самым «одержимым» во главе. В Чили наличествовало и то, и другое: жгучее желание провести ЧМ-62 и адепты идеи в лице Чилийской федерации футбола и ее главы Карлоса Диттборна.

Аргументы скептиков он отметал с ходу: «Страна в футбольном мире не котируется? Так и Швейцария со Швецией отнюдь в этом деле не лидеры. Далеко от Европы? Так и Аргентина не близко, мы просто чуть-чуть дальше». Он толковал правительству об уникальном шансе: «Боль­ше такой возможности у нас не будет. Пока в Аргентине спорят о политическом наследстве Перона, им некогда заниматься футболом. Никто не знает, что будет через пять-шесть лет при выборе места для ЧМ-70. Мы можем получить чемпионат или сейчас, или никогда!»

Диттборн договорился с президентом страны Карлосом Ибаньесом дель Кампо об офици­альной государственной поддержке, пока что моральной, а если «выиграем голосование», то и материальной. Президент пообещал создать специальный резервный фонд. Соответствующие письма и правительственные гарантии Диттборн предоставил в ФИФА.

Сам 35-летний Диттборн с 1955 года возглавлял КОНМЕБОЛ, Конфедерацию южноамери­канского футбола, и использовал служебное положение на полную.

Свою пламенную речь на лиссабонском Конгрессе ФИФА в июне 1956 года он закончил гениальной импровизацией: «Потому что у нас нет ничего, мы сделаем всё!» (Porque no tenemos nada, queremos hacerlo todo). Присутствующие были просто потрясены уверенностью чилийского представителя в своих силах.

Безусловно, голосованию предшествовали разговоры в кулуарах, энергичный поиск союз­ников и прочие подготовительные элементы. Важной для успеха чилийской заявки оказалась поддержка СССР и его соратников. По каким-то своим политическим соображениям Москва посоветовала всему соцлагерю поддержать чилийскую, а не аргентинскую заявку.

Подсчет голосов представителей пятидесяти шести стран принес следующие результаты: за Чили — 32, за Аргентину — 10. 14 делегаций воздержались.

Теперь, после получения ЧМ, нужно было приступать к работе…